logo

Игорь Стрелков: «Я – романтик, но с большим жизненным опытом»

Игорь Стрелков: «Я – романтик, но с большим жизненным опытом»


Игорь Стрелков: "...мы никогда не станем братьями, пока работает украинское ТВ" - из интервью для "Урал1", которое выйдет в ближайшее время.

...
Более точно я определил бы себя как представителя «думающего сословия». Дело в том, что сейчас слово «интеллигент» приобрело негативный оттенок...

...перестал смотреть, после того, как вместо команд у нас появились шайки легионеров. Я не понимаю, как может играть канадец, например, за Уфу. Ты болеешь уже не за свой город, а за каких-то непонятных парней, которые являются гладиаторами...

....
Книгу мемуаров если и напишу, то очень не скоро. Потому что являюсь секретоносителем, врать не хочу, а писать правду – не могу.



Игорь Стрелков: «Я – романтик, но с большим жизненным опытом»

– Игорь Иванович, многие люди, особенно в провинции, поверили в будущее России, когда узнали про существование такого человека, как Игорь Стрелков. Трудно быть мессией?

– Считаю это определение крайне некорректное. Во-первых, моя роль сильно преувеличена. И преувеличена как раз средствами массовой информации, которые меня сейчас игнорируют. В каком-то смысле «надували» героя, как шарик. Мне приписывали многое из того, чего я не делал. Поэтому, прежде чем говорить о какой-либо роли, надо разобраться, где я, а где пропаганда обо мне, которой сами потом испугались…

– Испугались власти. А люди? Наверное, хотели верить?

– Наверное, потому, что я всегда старался последовательно говорить правду. Я считаю, что люди очень соскучились по правде. Всем надоело общество симуляторов, где постоянно идет обман. Именно поэтому ко мне до сих пор еще прислушиваются.

– Вы себя относите к русской интеллигенции?

– Более точно определил бы себя как представителя «думающего сословия». Дело в том, что сейчас слово «интеллигент» приобрело негативный оттенок. Например, если интеллигент, то либерал. Или вечно недовольный, кудахтающий на кухне человек, но при этом боящийся высказать свое мнение в открытую, прилюдно. То есть человек, больше говорит, а какого-либо дела от него ожидать сложно.

– И все же я вам задам пару «интеллигентных» вопросов. Что делать, если власть в России тебе противна, но еще более противны те либералы, которые эту власть ругают?

– Знаете, к сожалению после 90 года у нас состоялось второе «издание» идеологии позднего советского периода. Если тогда не было выбора вообще – только линия партии, которой нужно было придерживаться, а если нет – значит, ты в оппозиции. А сейчас создан симулятор оппозиции и есть выбор без выбора. То есть во власти находятся либералы, либо системные оппозиционеры. И даже та оппозиция, которая активно критикует президента и его деятельность – это тоже системная оппозиция. Хотя бы потому, что она финансируется той же властью. И «Газпромом». Например, оппозиционное радио «Эхо Москвы» финансирует «Газпром». Они находятся в системе, они официально признаны, и даже в чем-то вполне себе респектабельны.
Нас, несистемных патриотов, игнорируют именно потому, что мы никак не относимся к лагерю либералов. Мы не респектабельны, мы фактически маргинальны. В этой ситуации мы понимаем, что вариант, который, в принципе, уже разработан на Западе на момент ухода из власти Владимира Путина, он еще хуже, чем существующее положение.
Я уже неоднократно прояснял свою позицию: мы не должны выступать против власти. Даже если она сейчас предает русский народ Донбасса. Факт предательства уже произошел, хотели мы этого, или не хотели. Это те ошметки, которые остались в виде ДНР и ЛНР – даже не в границах областей и которые, вдобавок, должны вернуться в состав Украины. То есть автономия – это уже предательство. Мы должны критиковать власть. Мы можем ее не поддерживать, но выступать против нее мы не будем, зная, что наше выступление будет использовано еще худшими врагами.

– И все-таки что делать? Не вам, как политическому деятелю, а людям?

– А я не политический деятель. Политический деятель, это тот, кто выступает по радио и телевидению, чтобы выйти на выборы со своей политической программой. Чтобы потом войти в какие-то структуры, где он якобы сможет воплотить в жизнь свои политические принципы, получив на это народный мандат.
И все же я отвечу на вопрос «Что делать». Надо готовиться к тому, что уже через какое-то время станет неизбежным. Надо готовиться к событиям образца 1991 года, образца недавнего киевского майдана. В каком плане готовиться – это отдельный вопрос. Но надо готовиться, что когда государство будет рушиться, когда мы дойдем до «точки невозврата» в распаде того, что создано, в распаде симуляции…Потому что создана не действительность, создана симуляция – созданы декорации, созданы кулисы, созданы «потемкинские деревни». И через какое-то время они неизбежно начнут рушиться. Главное, чтобы вместе с ними не рухнула наша страна. Вот к этому нужно готовиться! То есть, к сожалению, наши надежды, что Владимир Владимирович Путин, предпринявший необратимые шаги в Крыму и Новороссии, проведет необходимые внутриполитические изменения, так сказать, «революцию сверху», они полностью провалились. Надо, наконец, сказать об этом прямо, перестать питать ложные надежды, смириться с фактом. Владимир Владимирович не хочет расставаться со своим в хлам проворовавшимся либеральным окружением! Или не может. Но не делает для этого ровным счетом ничего! Следовательно, через какое-то время, поскольку его личные интересы как руководителя и его окружения уже расходятся, уже имеются непримиримые противоречия, как бы он не пытался лавировать, они его будут «съедать». Так же как окружение Горбачева «съело» Горбачева, так же как окружение Януковича сыграло решающую роль в его свержении, так же произойдет и здесь. Все исторические законы одинаковы для всех. Есть только нюансы. Это может произойти уже завтра, через несколько месяцев или лет – мы этого не знаем. Но этот процесс необратим. Либо, как говорится, «цезарианская революция», когда сам руководитель избавляется от того окружения, которое фактически становится для него чужим, либо «преторианский переворот» - окружение устраняет цезаря, который мешает окружению наслаждаться жизнью так, как оно считает нужным. Мы должны быть готовы к тому, что произойдут такие события.

– А если человек, обычный рядовой челябинец, как-то хочет изменить события. Что делать ему?

– Если бы я знал ответ на этот вопрос, мне было бы намного комфортнее. Что делать в ситуации, когда нельзя выступать против власти, ускоряя ее падение, и с другой стороны смотреть, как эта власть уверенно держит курс в пропасть, и не иметь возможности как-то докричаться до нее, чтобы изменить этот курс? Я не знаю, что делать в такой ситуации. Бросаться под поезд, чтобы задавили - в знак протеста – это глупо. А пытаться торпедировать паровоз, чтобы вывести из строя машиниста, зная при этом, что его заменит помощник, который увеличит скорость в три раза – тоже глупо. Может попытаться построить обходную ветку? Чтобы паровоз, сам того не желая, приехал не в пропасть, а в другое место? Но как это сделать, я не знаю. Потому что в обществе и в верхушке общества пока нет осознания катастрофы. И если ощущение, что мы идем не туда, постепенно возникает, в первую очередь у тех, у кого холодильник стал соперничать с телевизором, то наверху, у людей, которые располагают административными ресурсами, властью, финансами, этого ощущения нет. Они живут или в позе страуса, зарыв голову в песок, либо одели шоры, чтобы не видеть ничего слева и справа и идти прямо к той цели, которую они для себя поставили, и плевать, что происходит вокруг. Либо откровенно пустили все на самотек. Не говоря уже о том, что есть мощнейшая «пятая колонна», которая представлена большей частью олигархов и высшего чиновничества. Которые имеют семьи, капиталы и собственность за границей и разрыв с западом для них чреват личными потерями, а личное они ставят выше общественного. В этом-то и заключается трагедия. Но все-таки честно скажу, как человек долго изучавший историю и пытавшийся понять, как мощнейшая Российская Империя, имевшая все шансы на развитие, в 1917 году рухнула в одночасье, и так же рухнула Советская империя, которая могла бы достаточно легко реформирована, а не разрушена взрывом изнутри, с верхушки. Могу сказать, что сейчас идет тот же процесс. То есть интересы элиты резко разошлись с интересами народа. Что в 1917-м, что в 1991-м, что сейчас. И элита не рассматривает интересы народа и государства как приоритетные. Как в 1917-м дворяне и высшая аристократия оказались совершенно оторванными от народа, разделены глубочайшей пропастью. Как в 1991-м году коммунистическая партия жила омертвевшими и окаменевшими, застывшими представлениями о мире, а люди внизу этих представлений не разделяли и не понимали, исходя из чего принимаются решения. Так и сейчас.
Олигархический и бюрократический аппарат стал развиваться в полном отрыве от страны и народа. В этом трагедия. Докричаться до них, наверно, уже не получится. Значит, надо думать о том, чтобы построить леса вокруг здания, чтобы, когда они его начнут разрушать, чтобы оно не похоронило нас под собой.

– А может, по старинной традиции – «делай, что можешь, и будет, что будет»?

– На своем уровне я и стараюсь так делать. Но думаю, что сейчас этого уже мало. У меня нет, к сожалению, никаких рецептов. Именно сейчас, когда казалось, что через Новороссию произойдет перерождение России, что внутренняя политика будет переориентирована ввиду ухудшающегося внешнеполитического положения, когда нас топят, как страну - эти надежды не оправдались. Мало того, внешнюю политику стали приводить в соответствие с запросами олигархов.

– Когда шли бои за Славянск, за Донецк, сотни добровольцев, в том числе из Челябинской области, поехали на Донбасс, потому что знали: они борются за свой русский мир, за свою правду. А вот сейчас, когда наступил хрупкий мир и идут войны дипломатические, стоит ли добровольца с Урала ехать и брать в руки оружие?

– Здесь каждый должен решать за себя. Дело в том, что угроза со стороны киевской хунты никуда не делась. Все, что сейчас говорится с экранов телевизоров, не соответствует действительности совсем. Украинские войска никуда не отводятся. Даже если они отвели вооружение на 6-10 километров, то в условиях современной войны, когда все моторизовано, это не играет никакой роли. Там сохраняется группировка от 70 до 90 тысяч человек. Ремонт боевой техники идет непрерывно. Закупки военной техники по различным «серым» схемам идут непрерывно. В том числе и из Соединенных Штатов. Только делается это через третьи страны, а то и просто по секретным каналам. Украина продолжает готовиться к войне.
Другое дело моральное состояние людей, которые туда попадают с чистыми целями (я имею в виду добровольцев), а их ставят на охрану магазинов или ночных клубов, или когда им запрещают стрелять в сторону противника, который провоцирует ежедневно. В этой ситуации многие, конечно, разочаровываются, машут на все рукой и говорят: «А зачем нам воевать за такие республики? За таких лидеров? И вообще, как можно в таких условиях воевать?» И тем не менее, определенное число российских добровольцев там необходимо. Хотя бы для того, чтобы украинская сторона, да и наша власть знали – так просто из этой ситуации не выйти. Ведь там создана ситуация, что на добровольцев смотрят, как на идиотов. Тем не менее, многие мои товарищи остаются в строю и я уверен, что именно их присутствие не дает украм немедленно начать наступление.

– Русские своих не бросают?

– Нормальные русские своих не бросают. Про наши власти я, к сожалению, такого сказать не могу.

– Лезть в политику – позорно, не заниматься ей – это дать шанс пролезть туда всякой мрази. Что делать-то?

– Когда я говорю о системности всей нашей оппозиции, имею в виду совершенно конкретные факты. Нормальному человеку, который говорит правду и не намерен идти на компромисс с системой, на какой-либо серьезный пост на уровне Заксобрания или Госдумы попасть чрезвычайно сложно. Только случайно. И не поступиться при этом ни одним из своих принципов просто не возможно. С теми идеями, носителями которых я являюсь, путь во власть просто заказан.

– Но ведь Навальный использует выборы для того, чтобы рекламировать свои либеральные идеи. Почему патриоты этого не делают?

– Посмотрите, ПАРНАС и других «либерастов», как я их называю, до выборов в Костромской области допустили. А партию «Дело», которая хотя и социал-демократична, но тем не менее имеет определенные патриотические взгляды и конкретные планы реформирования российской экономики - ее до выборов не допустили. То есть это не патриоты «не идут» на выборы, а их просто не пускают. Причем даже очень умеренных патриотов. Кроме либералов и полностью перешедших к ним на службу оппозиционеров, которые согласны за соответствующую пайку играть роль шутов, никого во власть не пустят. Система сложилась, социальные лифты взорваны. Все! Теперь она будет в таком виде сохраняться до самого своего краха.

– А вам доводилось воевать плечом к плечу с уральцами?

– Ну, вообще-то с одним из них я сюда и приехал.

– А было ли у вас, как у командира, некое географическое предпочтение. Типа: «с уральцами в разведку пойду, а москвичи – так себе»?

– Если я так буду говорить, то уральцам польщу, а кому-то будет обидно. Хотя у меня есть отрицательное отношение к представителям некоторых регионов России. У меня есть отрицательное отношение к некоторым национальностям в армии. Но я не буду об этом говорить. Потому что все зависит от конкретного человека. Вот возьмем социальные категории. К примеру, шахтеры. Для всех это мужественные люди, которые постоянно сталкиваются с опасностью. В какой-то степени, цвет рабочего класса. А с другой стороны, кто у нас в 1991 году касками стучал? Шахтеры. И на Донбассе в ополчении шахтеров было относительно мало. Они предпочитали рубить уголек, а не брать оружие. Но, опять же, не все. Была, например, шахтерская дивизия. Все люди разные. И все регионы разные. Не хочу никого выделять.

– А украинцы – хорошие солдаты?

– Да. Как и все русские. 70 процентов украинской армии – это люди, говорящие по-русски. В обороне они очень упорные. Не сдаются. Высокое чувство коллективизма. Офицеры, конечно, дрянь. Но это уже вопрос мотивации. А у них мотивация, извините, дерьмо. Поэтому они плохо воюют, плохо наступают.

– А как сейчас юным россиянам, мальчишкам, вернуть уважение к вооруженным силам? Вернуть желание служить в армии? Ведь после темы «вежливых людей» что-то стало изменяться в лучшую сторону?

– Да, конечно. После «вежливых людей» люди, быть может, впервые за многие десятилетия увидели, что армия действительно защищает народ. В Крыму взлет популярности армии произошел потому, что в кои-то веки армия демонстративно и эффективно выполнила свою функцию. Способствовала воссоединению русского народа.

– На днях российский крейсер из Каспийской флотилии как грохнул по ИГИЛу. И ведь авторитет тоже вверх пошел. Но причем тут народ?

– Любая армия – это часть народа, в которой народ хочет видеть проекцию своего народного мужества, стойкости и успеха. Но, к сожалению, я не стану идти на поводу у общественного мнения. Считаю, что вся операция в Сирии – это пиар. Она очень авантюристична потому что у нас сейчас нет ресурсов воевать за три моря. Тем более явно игнорируя военную угрозу со стороны Украины. Для того, чтобы победить боевиков ИГИЛ в Сирии, необходимо создавать там очень сильную сухопутную группировку и воевать всерьез с большими потерями, счет которым пойдет на тысячи и десятки тысяч раненных. Тогда победа возможна. А то, что сейчас там, это годится только для того, чтобы поддержать сирийскую армию и вполне уважаемый мной «режим Асада». Теми силами, которые у нас есть там сейчас, победить невозможно. И даже дать возможность победить правительственным силам. Все эти пуски ракет – хорошая тренировка, не более. Но возникает вопрос: почему мы не захотели помочь миллионам русских на Донбассе. Теми же бомбами, ракетами Каспийской флотилии? Почему нам сирийцы ближе, чем русские? Почему ИГИЛ для нас страшеннее, чем шайка мерзавцев, захвативших власть в Киеве, американских марионеток, которые открыто говорят, что будут воевать с Россией до тех пор, пока не вернут Крым?

– В Челябинской области немало тех, у кого живут родственники на Украине. И вдруг они реально перестали их понимать. То есть люди поссорились. Почему?

– Мой шофер послушал украинское радио и у него началась демотивация. То есть настолько хорошо, красиво и убедительно построена их пропаганда. А по телевизору еще ярче, там еще и картинка присутствует. Мощнейший инструмент зомбирования! Это настоящее нейро-лингвистичское программирование. Я в Славянске это ощущал на себе. Стоит долго посмотреть украинское ТВ и подспудно, на уровне подсознания, хочется реально сдаться в плен. Как же так, как я могу сражаться против таких замечательных людей, замечательных идей? И приходилось выключать телевизор, встряхнуть головой, чтобы прийти в себя. А для людей, которые не знают историю Украины, историю России, историю бандер, шухевичей и прочей откровенной мрази, на них эта пропаганда ложится как на чистый лист. Это как сектанты. То есть мы никогда не станем братьями, пока работает украинское ТВ. Из украинцев делают нож, который приставлен к сердцу России. Он пока гниловатый, хиленький, но его закаляют. Как известно, Россию никто и никогда не смог покорить извне. И самый жесточайший ущерб Россия наносила сама себе. Взять время Смуты, или Гражданскую войну, когда потери в десять раз превысили потери в Первой Мировой войне. А сколько потерь мы понесли после «демократической революции» начала 90-х, сколько людей спилось, скололось! А Украина была и остается частью России. Пусть и отделенная границей. Это часть России, из которой сейчас куют меч против России. Поэтому чем быстрее будет остановлен этот процесс, тем меньше жертв мы получим потом. Мы упустили момент, когда полтора года назад Украина сама падала нам в руки, хотя бы Новороссия. Не важно в каком виде: союзного государства или просто частью страны. Мы отказались.Потому что собственные вклады, деньги, яхты перевесили. А в итоге, если процесс не остановить, нам все равно придется воевать. Опять русские с русскими. А что? Украина создает 300-тысячную армию.

– А почему у патриотов России нет единого медиа-проекта? Есть Дмитрий Пучков со своим блогом, есть Захар Прилепин, есть Сергей Лукьяненко, есть другие личности. А единого патриотического канала нет, единого сайта нет?

– Опять возвращаемся к системному подходу. Если бы движение «Новороссии» финансировал «Газпром», хотя такое невозможно, потому что там сидят либералы, тогда про «Новороссию» слышали бы все. Но «Газпрома» у нас нет. Потому что, чтобы создать единый медиа-ресурс, нужно объединиться в единый штаб, а для этого нужен финансовый ресурс. Его у нас нет.

– А вы читаете блоги, например, того же Сергея Лукьяненко?

– Я читаю Лукьяненко изредка. Пучкова читаю регулярно. Я даже был у него на передаче. Мы разбирали операцию под Славянском. Пытаюсь сам писать. Надо же как-то воздействовать на информационное общество.

–– Недавно канал Ural1 делал военно-историческую реконструкцию взятия Львова в 1944-м.. Про его освобождение силами Уральского добровольческого корпуса. А вы что, к реконструкциям охладели?

– Во-первых, у меня очень мало времени на это. Во-вторых, это затратно в смысле денег. Ну а третье, что, наверное, важнее – не люблю быть «медведем». Знаете, как цыгане ходят с медведем, с ним фотографируются и прочее. И на реконструкциях та же ситуация: каждый хочет руку пожать, сфотографироваться, и ощущаешь себя выставочным экспонатом. Хотя выходил на реконструкцию Бородинского сражения, но просто для удовольствия, рядовым, поддержал свой клуб. То есть завязать – не завязал, но делаю это не очень активно.

– Мне кажется, ваша жизнь постоянно под угрозой. Трудно жить с ощущением опасности?

– Вообще об этом не думаю. «Делай, что должен, и будь, что будет». Вот так и живу. Я не часто высказываюсь против властей, но авантюра в Сирии меня сломала. На фоне ползучей сдачи Донбасса сирийская авантюра – это просто маразм. После этого мне стали звонить и говорить: «что ты делаешь? Ты же отрезаешь себе все пути назад! А вдруг бы тебя кем-нибудь назначили». А я отвечаю, что это правильно с точки зрения человека, стремящегося во власть, а с точки зрения честного человека это категорически неправильно. Будь я обычным добровольцем, каким был в Приднестровье или Боснии, я бы, может, и промолчал. Но с позиции какого-никакого, а командира ополчения и человека, имеющего непосредственное отношение к тому, что произошло на Донбассе, - молчать не могу. Для меня это будет подлость.

– Недавно русский мир отмечал 120-летие Есенина. А есть ли у вас любимое есенинское стихотворение?

– Нет. К Есенину я достаточно равнодушен. Хотя поэзию люблю. Например, Редьярда Киплинга, хотя его надо читать в оригинале. В юности очень нравился Гумилев, хотя сейчас его мистическая романтика уже немного не по возрасту. Мне всегда нравился Лермонтов.

– Игорь Иванович, вы – не романтик!

– Романтик. Но с большим жизненным опытом. С большим налетом цинизма, потому что работа в спецслужбах и тем более в зонах боевых действий позволяет посмотреть на действительность с изнанки. И после этого фасад уже не кажется парадным, потому что ты знаешь, что вон там внутри черви, а вот там инженер-проектировщик нажульничал, а вот там что-то еще не так. Почему говорят, Игорь Иванович всегда грустный? Потому что я знаю, что простых решений не бывает, и для любого дела требуются очень большие усилия.
Я не оптимист, но очень хочу, чтобы меня относили к стоикам. То есть делать свое дело вне зависимости от того, как складываются обстоятельства.

– А вот я вам сейчас скажу фразу. Интересно, вы поймете, о чем идет речь? «Трактор» выиграл у «Йокерита»…

– Нет, я футболом не интересуюсь!

– Какой футбол! Это же хоккей!

– И хоккей тоже не воспринимаю. Хотя воспитывался в семье военных, и все болели за хоккейный ЦСКА. Но перестал смотреть, после того, как вместо команд у нас появились шайки легионеров. Я не понимаю, как может играть канадец, например, за Уфу. Ты болеешь уже не за свой город, а за каких-то непонятных парней, которые являются гладиаторами. Не вижу в этом патриотического содержания. А ведь спорт – это выставочная часть нашей внешней политики. И не даром на нем власти сейчас делают такой акцент, пытаясь отвлечь от реальных проблем во-первых бесконечными шоу на ТВ, причем, чем дальше, тем более низкопробными. И во-вторых, спорт. Принципа «хлеба и зрелищ» никто не отменял. В Древнем Риме гладиаторские бои были тоже хорошим способом снять социальное напряжение.

– А какие вы песни слушает, какие книги читаете, какие фильмы смотрите. Не изменилось ли ваше отношение к культуре после обороны Славянска?

– В целом, нет. И Славянск был для меня уже пятой «горячей точкой». Единственное отличие, что на мне была очень большая ответственность, и большое количество людей в подчинении.
Что касается книг, то последнее, что я прочитал, а читать приходится урывками, то в машине, то в самолете, это художественную книгу про Кутепова, а до этого – про Кутепова, но документальную. А в молодости я перечитал всего Шекспира. И сейчас с удовольствием читаю, если попадается. Всего Булгакова прочитал. Практически всех Стругацких. Всего Диккенса, Жюля Верна…Сложнее сказать, что из классики я не читал.
Недавно с удовольствием перечитал «Школу» Аркадия Гайдара. Считаю это лучшим его произведением.
Что касается кино, то смотрю тоже классику. Современное кино не перевариваю. Меня от него тошнит. Военные фильмы смотрю только старые, 60-70-х годов, потому что в них играли люди, которые сами воевали. В современных – сплошная фальшь, потому что эти актеры войны не видели. Возьмите, «Они сражались за Родину» – Никулин играл самого себя на фронте. Как он все по-солдатски делал.

– А вы когда свою книгу выпустите?

– Я написал две книги сказок. Которые совершенно не получили распространения, так как вышли тысячным тиражом. Но как только я «прославился» их тут же раскупили и с тех пор не переиздавались.
Книгу мемуаров если и напишу, то очень не скоро. Потому что являюсь секретоносителем, врать не хочу, а писать правду – не могу.
использованы материалы: Роман Грибанов (ural1.ru)

опубликовано: 19.10.2015, 06:45, просмотров: 5538

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Комментарии проходят модерацию системой Cackle, подозрительные проверяются в ручном режиме, поэтому нет необходимости дублировать написанное, система Вас в таком случае заблокирует. Если Ваш комментарий не прошёл просто дождитесь его модерации, но он может быть удалён администраторами без объяснения причин.
  • Хороший журналист Роман Грибанов, интересное интервью получилось.
  • Да, взгляд хорошего провинциального журналиста, в интервью которого нет тех вопросов на которые уже устал отвечать Игорь Иванович и после которых интервью Стрелкова считают похожими одно на другое, говоря что в них ничего нового нет. Недалёким не дано понять, что многое зависит от профессионализма журналиста, а не от того у кого берут интервью.

Меню

Реквизиты для помощи


ВНИМАНИЕ !!! Изменен номер карты!!!

Карта Сбербанка: 4276 3800 1470 8015

Яндекс кошелек: 410013189081232

Киви кошелек: +79032219540

PayPal кошелек: leha40@me.com

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

» » Игорь Стрелков: «Я – романтик, но с большим жизненным опытом»