logo

ZNAK: «Мне не нужно умных, мне нужны послушные»

Россия выталкивает за рубеж сотни тысяч самых образованных, взамен принимая миллионы мигрантов

События в Якутске, где сообщение о похищении и изнасиловании местной жительницы мигрантами из Средней Азии собрало сначала стихийный митинг, а затем шеститысячный сход горожан, возвращают к вопросу о качестве миграционных потоков, оседающих в нашей стране.

Приехал — помалкивай

По экспертным данным, «накопленная» с начала 2000-х иноэтничная миграция в нашу теперь 147-миллионную страну составляет 30 миллионов человек, 35–40% которых — выходцы из Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Таджикистана. Такие данные приводятся в монографии «Проблемы формирования социальной идентичности жителей уральского мегаполиса и иноэтничных мигрантов», вышедшей под редакцией профессора Уральского федерального университета (УрФУ) Ирины Бритвиной.

Социологические опросы, проведенные в Екатеринбурге университетскими учеными, однозначно свидетельствуют о превалирующем негативном отношении коренных жителей к мигрантам: у более чем 60% горожан отрицательное отношение к росту числа мигрантов, более половины убеждены, что Россия должна прекратить принимать мигрантов из Центральной Азии на постоянной основе.

Если говорить о России в целом, то замеры, проведенные в 2017 году в рамках «Всемирного исследования ценностей» (World Value Survey) и «Европейского исследования ценностей» (Europen Value Survey), показали картину серьезного роста ксенофобских настроений по сравнению с девяностыми годами, прежде всего по отношению к «видимым», то есть явно отличающимся от окружающих, иностранным мигрантам: на сегодняшний день устойчивыми ксенофобами являются почти 30% россиян (рост по сравнению с концом 90-х — почти 20%), при этом доля толерантно настроенных граждан сократилась за последние двадцать лет c 19 до 8%, как и группа со смешанным отношением — с 71 до 62%. И этому есть понятные объяснения.

Во-первых, в мигрантах-среднеазиатах россияне видят представителей чуждой культуры: внешность, исламское вероисповедание и соответствующие обряды (опрошенные часто утверждают, что эти обряды оскорбляют и унижают православие), патриархальный уклад семьи и отношение к женщинам (к своим — как к подневольным, к чужим — как к «доступным»), одежда и музыкальные предпочтения — все лежит за границами норм, принятых в модернизированном российском обществе.

При этом более 70% респондентов-екатеринбуржцев (исследователи из УрФУ говорят, что порядок цифр верен и для других российских мегаполисов) ничего не знают о культуре Центральной Азии и не желают знать, считая этот регион социально и экономически отсталым, а его жителей — цивилизационно недоразвитыми, ведущими асоциальный и антисанитарный, скученный образ жизни; смотрят на них пренебрежительно, исключительно как на дешевую рабочую силу, обслугу, с порицанием и отвращением («не оплачивают налоги и коммунальные платежи, занимаются незаконным извозом», «громко и нецензурно ругаются, распивают спиртные напитки», «в транспорте хамят пассажирам» и т. п.).

Вместе с тем качество миграционных потоков из Центральной Азии в Россию действительно невысоко. «В своей массе прибывающие имеют низкий уровень образования и недостаточный профессиональный уровень, большинство являются выходцами из сельской местности, ограниченными строгими религиозными рамками (что в первую очередь касается женщин) и иерархией социального устройства отпускающего сообщества, являются представителями невысоких социальных слоев», — говорится в исследовании ученых УрФУ. Лишь 12% приезжих говорят, что готовы кардинально поменять свои привычки.
Другими словами, между приезжающими и принимающими — культурная пропасть, активно преодолевать которую нет стремления ни у той, ни у другой стороны.

Во-вторых, разобщенность углубляется из-за языкового барьера. Обучение в советском детсаде и школе, совместная служба в Советской Армии, соучастие во всесоюзных стройках, туристические поездки в границах СССР — все эти способы овладения русским языком утрачены вместе с Советским Союзом, а новых не появилось.

Читаем в исследовании: «Так, в Казахстане, в образовательной сфере английский и китайский языки начинают вытеснять русский. В Узбекистане также на текущий момент изучению английского языка отдается предпочтение в сравнении с русским. В Таджикистане за последнее время был принят целый ряд законов, в значительной степени выводящих русский язык из официального употребления. В целом эксперты говорят об очевидном снижении интереса к изучению русского языка в странах Центральной Азии, а также об уменьшении в них российского культурного и образовательного присутствия в сравнении, в первую очередь, с американским. Также повышается привлекательность Китая как альтернативного места временной трудовой миграции».

В ходе опросов, проведенных екатеринбургскими учеными-социологами, около 90% мигрантов выразили готовность изучить русский язык, а более 75% — соблюдать российские культурные нормы. «Но это вовсе не означают, что они будут меняться на самом деле. Мигранты — люди настороженные. Плюс — национальная черта говорить "что нужно", не выворачивать душу наизнанку и не выкладывать всей правды», — объясняет руководитель исследовательской группы доктор социологических наук, профессор Ирина Бритвина. К тому же в Екатеринбурге и Свердловской области нет ни одной бесплатной школы русского языка ни для детей мигрантов, ни для взрослых.

Как следствие, основную поддержку приезжий получает от таких же соотечественников-мигрантов, и происходит их анклавизация. «При этом единственным местом, которое они могут посещать раз в неделю, становится мечеть, что зачастую приводит к радикализму, а также к тому, что приезжие, вместо того чтобы изучать российские, местные обычаи и традиции, привыкают к исламу и арабским традициям», — утверждается в исследовании. Это обстоятельство (а еще неостывшая память о том, как жестоко изгоняли русских из среднеазиатских государств после распада Советского Союза) лишь усиливает шаблонное восприятие мигрантов как представителей криминалитета и терроризма и, наряду с культурными и языковыми преградами, служит третьим фактором отчуждения.

Нужно подчеркнуть, что большой «вклад» в формирование этого стереотипного восприятия мигрантов вносит российское государство и подконтрольные ему средства массовой информации. «Например, в Польше объемы негативной и позитивной информации о мигрантах регулируются, и они равны, перекосы в ту или иную сторону не допускаются, — рассказывает кандидат социологических наук Ольга Якимова. — У нас же СМИ часто подогревают ксенофобию, представляя мигрантов как угрозу для России». Почему? Потому что политикам выгодно перекладывать на мигрантов ответственность за экономические проблемы и высокую преступность.

Так или иначе, лишь 15% коренных жителей Екатеринбурга образуют кластер так называемых «действенных доброжелателей» — тех, кто не только считает привлечение мигрантов экономическим благом (более дешевые услуги при приемлемом качестве, дисциплинированность, трезвость, надежность, трудолюбие), но и постоянно взаимодействует с ними, дружит и помогает им. Мигранты чаще становятся жертвами печально знаменитой российской бюрократии, мздоимства правоохранителей и мошенничества работодателей (в виде невыплаты заработной платы), дискриминации в сфере здравоохранения и образования.

В результате, вместо того чтобы ассимилироваться и перевозить в Россию свои семьи, больше половины мигрантов рассматривают нашу страну только как территорию временного проживания и заработка. «Таким образом, отношение россиян к мигрантам не только не способствует их улучшению как части человеческого капитала страны, но и зачастую ухудшает. Обратной реакцией приезжих является страх или недоверие (иногда латентное презрение) к принимающему сообществу, что ведет к нежеланию социального сближения и реализуется в закрытости, капсулировании», — пишут университетские ученые. Надо ли уточнять, какой предстает Россия в рассказах мигрантов, вернувшихся домой, и как этот образ служит «делу сближения» наших народов.

Лучший лекарь — время. По словам старшего научного сотрудника РАНХиГС, кандидата социологических наук Евгения Варшавера, если первое поколение мигрантов, действительно, как правило, замыкается в своей этнической группе и не интегрируются в общество страны пребывания, то второе поколение практически ничем не отличается от коренного населения, не отделяет себя от него, ощущают себя «своим» (причем сохраняя собственную национальную идентичность) и в основном даже более образованно и подготовлено к вступлению на рынок труда.

Выступая в Ельцин Центре, Евгений Варшавер, возглавляющий группу исследований миграции и этничности, рассказал о некоторых практиках интеграции мигрантов на примере московского района Капотня: «живая библиотека», когда мигранты-среднеазиаты и мусульмане рассказывали о себе местным школьникам, межнациональные кулинарные мастер-классы, футбольные состязания смешанных по национальному признаку команд. Как результат — потеплевшие отношения, завязавшаяся дружба, вдвое возросшее количество взаимодействий, складывающиеся сообщества… Однако тот же Варшавер признался, что при вмешательстве государства и формализации работы инициативы затухали и связи распадались. «У нашего государства нет идей, что такое интеграция. Мы не конкурируем с другими странами за квалифицированную миграцию», — подчеркнул Евгений Варшавер.

Скорее всего, не поможет и время, и описанное положение вещей — надолго. И дело далеко не только в настрое и повадках мигрантов. В нашей стране ксенофобия вызвана экономическими причинами: большое число граждан находятся в условиях постоянного выживания (по официальным данным, за чертой бедности — 19 миллионов человек), и в мигрантах они видят конкурентов за рабочие места и заработную плату (что, вообще-то, иррационально, так как в основной своей массе мигранты трудятся на самых низкооплачиваемых рабочих местах, непривлекательных для коренного населения — дворниками, уборщиками, кондукторами и т. д. и таким образом, наоборот, создают менеджерские места для «местных»). Продолжение экономического спада (а о перспективах улучшения не говорит ничего) будет воспроизводить ксенофобское отношение к мигрантам у подрастающих поколений, так как период их личностного становления связан с ощущением незащищенности и страха. Таким образом, в сегодняшней России ксенофобия программируется на десятилетия вперед. Со всеми вытекающими конфликтными последствиями.

Прощай, застывшая Россия

Итак, в России на положении пролетариата находятся до 30 миллионов человек, не очень образованных, не очень квалифицированных, не говорящих бегло по-русски, отчужденных социально и культурно, замкнутых в собственных анклавах и гетто, где зреют недовольство и фрустрации. Примерно половина из них выбрала Россию своей новой родиной, но только их дети спустя годы станут полноценными и полноправными российскими гражданами.

Между тем с 2000 года, то есть со времени, как Владимир Путин стал президентом России, из нашей страны эмигрировали от 1,6 млн до 2 млн человек, причем 55–60% уехали после 2012 года, после того, как Дмитрий Медведев вернул насиженное президентское кресло Владимиру Путину. В настоящее время эмиграция находится на самом высоком уровне с конца 1990-х годов: так, по данным Росстата, в 2016 году из России в страны дальнего зарубежья выехали без малого 57 тысяч человек, в четыре раза больше, чем пятью годами ранее (14,2 тысячи); в 2017 году от россиян к американским властям поступило максимальное за последнюю четверть века количество обращений за политическим убежищем.

При этом интерес к эмиграции продолжает расти. «Даже контролируемый правительством Всероссийский центр изучения общественного мнения указывает на то, что 10% россиян (31% в возрасте от 18 до 24 лет) хотят уехать за границу на постоянное место жительства. Исследование, проведенное Бостонской консалтинговой группой в сотрудничестве с международной кадровой компанией The Network и российским агентством HeadHunter, выявило еще большее число желающих эмигрировать: 57% лиц моложе 30 лет и 46% специалистов».

Об этом говорится в недавно опубликованном отчете Евразийского центра Атлантического совета США. Это результат серии фокус-групп и онлайн-анкетирования 400 российских (на 70% русских) эмигрантов последней, «путинской» волны, в настоящее время проживающих в Сан-Франциско, Нью-Йоркской агломерации, Большом Лондоне и в районе Берлина-Бранденбурга (опросы проводились с ноября 2017 по март 2018 года).

Авторы — директор Евразийского центра Джон Хербст и бывший проректор Высшей школы экономики Сергей Ерофеев — делают акцент на том, что уехавшие — «талантливые и предприимчивые люди», «самая образованная, активная и независимая часть российского общества, его средний класс и высшая прослойка среднего класса». У многих — более одного диплома о высшем образовании, у трети — магистерская или кандидатская степень. «После эмиграции пропорции еще больше смещаются в сторону постбакалаврского образования, что является признаком амбициозности и динамизма: в настоящее время лишь 10% не имеют высшего образования, у 47% есть диплом бакалавра, и уже целых 43% имеют степень магистра или PhD», — добавляют Хербст и Ерофеев.

Сравним: основные сферы занятости среднеазиатских мигрантов в России — это строительство (30%), торговля (26%), обрабатывающие производства (15%), коммунальные и социальные услуги (11%), транспорт и связь (7,5%), сельское хозяйство (4%); наиболее распространенные отрасли занятости российских эмигрантов «путинского исхода» (определение Хербста и Ерофеева) — информационные технологии и программирование (13%), менеджмент начального и среднего звена (12%), предпринимательство, а также искусство, культура и медиа (по 5%), преподавание и наука; аналитика, финансы и учет (по 4%). Причем четверть эмигрантов трудоустроились благодаря признанию на Западе их высокой профессиональной квалификации.

«Новые российские иммигранты оказываются сравнительно хорошо подготовленными к жизни и работе в постиндустриальном обществе. Большинство опрошенных отметили, что они прилично владеют языком новой страны, а фокус-группы говорят о хорошем знакомстве информантов с культурной и политической жизнью принимающих государств», — указывают авторы исследования. И добавляют, что успешная адаптивность распространяется и на детей российских эмигрантов, которые социализируются в новой стране начиная с дошкольного возраста.

При этом более молодая когорта тех, кто покинул Россию после «второго пришествия» Владимира Путина на пост президента в 2012 году, отличается еще большей образованностью (в этой среде заметно больше людей с научными степенями, в основном в области социальных наук и гуманитарных дисциплин), квалифицированностью, информированностью, целеустремленностью, самостоятельностью и адаптивностью.

Неудивительно, что представители новой российской диаспоры «индивидуалистичны и часто стремятся отделять себя от себе подобных… подчеркивают приоритет личностного развития над социальными связями с другими россиянами за рубежом, потому что их цель — интегрироваться, стать специалистом интернационального уровня», а заодно — «избавиться от "русской травмы"», освободиться от традиционалистских, ограничивающих свободу социальных пут».

Что же сподвигло эти сотни тысяч одаренных, хорошо образованных, опытных, энергичных и предприимчивых людей покинуть родину и осесть в США, Канаде, Великобритании, Германии, Прибалтике, Испании, Турции, Израиле, Корее, Таиланде, Новой Зеландии, Мексике, Чили и других странах?

Вовсе не материальные соображения, указывают Хербст и Ерофеев: 58% опрошенных «зарабатывали достаточно, чтобы жить комфортно в России», а 72% были полностью трудоустроены перед отъездом.

Причины «путинского исхода» — в политической и социальной плоскости: это возрастающий в России авторитаризм и политические репрессии, подавление свободы слова и предпринимательства, распространение атмосферы страха, монополизация экономики и торжество кланового капитализма, милитаризм и затяжной конфликт с передовыми странами мира, деградация правовых институтов, образования, общий застой. Некоторые респонденты пояснили, что подверглись реальным гонениям из-за своей политической позиции, сексуальной ориентации, религиозных убеждений, столкнулись с «физическими и экономическими угрозами». «Наши данные показывают рост числа использующих политическое убежище в качестве официального канала иммиграции в принимающие страны, что соответствует характеристике путинского режима как преследующего тех, кто талантливы и критически к нему относятся», — фиксируют исследователи.

И обращают внимание на «политизацию» причин «путинского исхода» в связи с возвращением Владимира Путина на пост президента в 2012 году: согласно опросу, 65% эмигрантов считают, что с этого момента жизнь в России стала хуже, более 80% полагают, что правление Путина является важнейшим барьером для развития России и президентом следует избрать другого человека. На многих удручающее воздействовали расправы над протестным движением в 2012 году, военные действия на востоке Украины и убийство Бориса Немцова.

А главное — «у Кремля больше нет идеологического видения будущего страны». Поэтому «88% опрошенных не планируют возвращаться в Россию, лишь 5% готовы вернуться, если экономическая ситуация в ней улучшится, а политическая ситуация при этом останется прежней; 13% могли бы вернуться в Россию, если, напротив, улучшится политическая ситуация, даже если экономическая останется плохой».

«Даже если в России будет установлена демократия, пройдет еще пятьдесят лет перед тем, когда [население избавится от] сексизма, патриархата, консерватизма, а также традиционализма», — приводится в исследовании высказывание одного из участников опроса. На чужбине они обретают и свободу, и востребованность своих талантов.

Нам, оставшимся, предстоит научиться уживаться с мигрантами из Центральной Азии.

использованы материалы: https://www.znak.com/2019-03-22/rossiya_vytalkivaet_za_rubezh_sotni_tysyach_samyh_obrazovannyh_vzamen_prinimaya_milliony_migrantov

опубликовано: 23.03.2019, 17:46, просмотров: 1192

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Комментарии проходят модерацию системой Cackle, подозрительные проверяются в ручном режиме, поэтому нет необходимости дублировать написанное, система Вас в таком случае заблокирует. Если Ваш комментарий не прошёл просто дождитесь его модерации, но он может быть удалён администраторами без объяснения причин.

Меню

Реквизиты для помощи


Номер карты ОД "Новороссия"

Карта Сбербанка: 4276 0100 3801 4781 (с 26/11/18)

Яндекс кошелек: 410013189081232

Киви кошелек: +79033637016

PayPal кошелек: leha40@me.com

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

» » ZNAK: «Мне не нужно умных, мне нужны послушные»